хостинг беларусь

Stol-Kam Kamenets

Страницы жизни ветерана…

 

            С Марией Устиновной Петренко я разговаривала по телефону. Обьяснила кто я и по  какому вопросу беспокою. Попросила у неё рассказать о муже. А она заволновалась – божечки, как все живём, в 1947 году поженились, он у меня самый лучший, помогает в любой работе, всё с моих рук да на свои руки принимает. Всю жизнь жалеет меня. Хату строил, господарчие постройки, пчёл заводил, сад садил. Ездил на заработки в Украину деньги привёз, корову купили. Он у меня трудящий, мастеровитый и по дереву, и по металлу. Сделал станок резать гонты. После войны люди строились, хорошая подмога была крыши на постройки накрывать гонтами. Своими руками всю жизнь делает стулья, балейки, прялки, мне сделал полтораметровые кросна и стандартные ткацкие станки, бэрда для ткачества, ниченицы, сновницу, плетёт кошики. Сделал жорна зерно молоть, а когда сил не стало крутить руками, то прикрепил мотор - пусть электричество работает. Правнучкам сделал деревянные коники, велосипедик. В д. Шишово - церковь Успенская - делал мебель, пристол, скамейки и всякую мелочь. Никогда не отказывал людям в помощи. Поинтересовалась у Марии Устиновны или можно поговорить с Петром Ивановичем. А он лежит с декабря по больницам. Пошёл хлеб покупать, упал и поломал ногу. Завтра будут выписывать домой.

 

В этот же день я пошла в Каменецкую районную больницу. У медсестры поинтересовалась в какой палате лежит Петренко Пётр Иванович.

 

            Тихо подошла, дверь открыта, больной спал. Стало тоскливо, подумалось не получиться разговора, после операции на ногу – слабенький. А он почувствовал взгляд и открыл глаза. Я медленно зашла в палату, поздоровалась. Как ваше здоровье, Пётр Иванович? Он вяло посмотрел на меня и ответил – сама видишь как плохо. Я весело посмотрела на него и пошутила – ой, не правда, хороший какой, как шесть лет назад. Интерес появился в глазах у Петра Ивановича, - ты кто такая? Не знаю тебя. Села рядышком у постели и не унимаюсь – узнавайте и всё тут… Принесли обед в палату. Вот и хорошо, веселее будет обедать /медсестра зашла и похвалила больного за то, что покушал немного. А то совсем кушать не хочет./ Пока обед шёл я рассказала о нашей первой встрече, и поведала причину сегодняшней. Не спеша зачитала выписку из учётной карточки военкомата: Пётр Иванович Петренко ветеран Великой Отечественной войны II группы, сержант, командир пулемётного отделения 664 Стрелкового полка. В боевых действиях участвовал с октября 1944 года по апрель 1945 года. Принимал участие в боях освобождая города Гумбинин, Халитеннбаль, Берлин. Принимал участие в боях за  освобождение от немецко-фашистских захватчиков стран: Восточную Пруссию, Германию. Тяжёлое ранение в грудь 24 апреля 1945 года. Награждён медалью  «За победу над Германией», орденом «Отечественной войны I степени». В уголках глаз Петра Ивановича проскользнула хитринка. Он нашёл удобное место на подушке и сказал – буду рассказывать. (Деревня Шишово Каменецкого района находится в 50-ти километрах от города Бреста с одной стороны, а с другой стороны деревни глухой стеной стоит Беловежская Пуща. Здесь родился и живёт Пётр Иванович).

                

            22 июня 41 года ранним утром проснулись от сильной канонады под Брестом. Думали, что начались большие учения… Не успели управиться по хозяйству, как по селу пошли немцы…Они шли, смеялись. Люди замерли в тревожной неизвестности. Мне не было шестнадцати лет. В ноябре-декабре 41 года немцы угоняли всех молодых хлопцев и девчат в Германию. Схватили меня и соседку Игнатюк Марию...Вывозили всех на сборный рабочий пункт /Арбайцант/ в город Бельск /Польша/. Там с Марией расстались. Из этого пункта рассылали рабочих немцам. А также немцы приезжали сами выбирать себе батраков. Нас стояло человек 100. Немецкий врач проводил досмотр прибывших на работы. Больных возвращали назад. Я был здоров. На машине привезли немку лет 30-ти. Она обошла всех…выбирала. Указала палочкой на меня, при этом постукивала по груди...Сколько стоит – спросила у немца.  30 марок. И она меня купила. Завезла в Восточную Пруссию между городом Кинегзбергом и городом Гольдаб. У неё было большущее хозяйство. 2 пленных француза смотрели скотину (там же и жили), были пленные русские – ухаживали за лошадьми, а мне сказала немка досматривать 200 курей (в курятнике была кладовка с топчаном для батрака). У немцев такой закон – батрак не имеет права заходить в дом хозяина. Меня хозяйка поселила в доме, спать указала на постель, кушать звала за свой стол. Я был послушным и старался выполнять всю работу хорошо: носить воду, дрова, мыть полы… Как-то спросила: «Пэтэр, почему яйца не пьёшь?» В день разрешалось  3 штуки. Так я там прожил с декабря по июнь месяц. В один из вечеров вернулся с минского госпиталя раненный муж хозяйки. Увидел меня (хозяйка дрожала всем телом), приказал поставить на стол бутылку водки и три стакана. Налил до краёв и указал – бери. Я отказался, за это немец стал бить, хотел взять – опять посыпались удары… Немец резко поднялся и вышел из дома. Немка в слезах проговорила: - он пошёл в гестапо, повесят нас обоих, Пэтэр, убегай… Я быстро взял грабли, косу (на дорогу дала хлеб, сало) и бежал с хутора в ночь километров десять. Утром остановился возле поля, где рос овёс. Вдали заметил жандармов на мотоцикле (искали меня). Я взял косу и стал косить стёжку по овсу. Подъехали, спросили: кто ты, видел беглого?.. Так мне удалось их обмануть. Потом долго шёл лесом, ел смолу и сивую траву. Эта трава водяная такой больше нигде никогда не встречал. Дошёл до Вильно. Возле леса хуторок, зашёл в старую хату, там поляки. Польский знал, учился в польской школе. Хозяин сразу понял, что беглый и пошёл в жандармерию. Хозяйка сунула кусок хлеба в руки и указала на лес. Как мог поспешил к лесу. В лесу догнали с собаками … Собака сбила с ног, хватала за голову, потом сильно били. На шею накинули верёвку (жандармы были верхом на лошадях) и вели меня возле коня в Вильно. Посадили в вагон и завезли в город Бельск. Бросили в лагерь смерти. Там было много людей, встретил земляков Цекало Афанасия из деревни Угляны, Левосика Константина деревня Лаховичи (хлопцы с соседних деревень). Натерпелись там крепко, кормили сырой брюквой и капустой…Спустя 3 месяца стали водить под конвоем на работу в немецкие фирмы (строили элеватор на железной дороге, чистили немцам уборные – самая гадкая работа, грузили металлолом). В фирме металлолома на тракторе работал русский пленный, он взял немецкое подданство (чтобы выжить), жил у польки – Иванов Михаил Иванович. Михаил Иванович купил у немцев меня себе в помощники. Нас охраняли два немца. Это был уже 1944 год, ещё стояло жито. Наши войска сильно наступали…брали город Барановичи. Немец из охраны (у него гестапо уничтожило всю семью) подошёл и сказал – беги домой…

 

     Пётр Иванович вспоминает как вместе с Левосиком Костей и Цекало Афанасием добирались по дороге Черёмуха – Гайновка (Польша) домой. Это был второй побег из немецкой неволи…

 

Стремились попасть на пущу с польской стороны в местечко Велико Село (близкая дорога к дому). Повернули в сторону села, навстречу шла старушка. Она нас в село не пустила, перед местечком  лежали расстрелянные люди. Повернули на дорогу на Дмитровичи  (это уже в Каменецком районе). Поздним вечером добрались в деревню Рожковка. Кисляк Рыгор накормил нас и дал ночлег, но перед этим сходил к солтосу (фамилию не помню).Солтос разрешил переночевать.

    Дальше хлопцы пошли разными дорогами добираться домой (у них были аусвайсы с печатью города Бельска). Люди жившие в дмитровичской стороне имели аусвайсы с печатью Дмитровичи).

    Пётр Иванович продолжал… Пришёл к утру в деревню Подомша к Балиевичу, он загрузил воз сеном, в сено спрятал меня и повёз в деревню Шишово…Привёз в родной двор, загнал воз в сарай и пошёл в хату за моим отцом. Мне было страшно идти в хату, в глазах стояли немцы. На улицу совсем не выходил всех боялся и поэтому прятался.

     Конец июля 1944 года деревни Шишово и Новицковичи были изрыты окопами. Всех от малых детей до стариков немцы гнали копать окопы. У немцев крепкая была оборона…Стремительным наступлением наши войска освобождали каменетчину. 28 июля освободили город Каменец. Каменецким районным военкоматом была объявлена всеобщая мобилизация. Пошёл отец и я пошёл. Отца вернули назад.

    Так с неокрепшим здоровьем в неполных 19 лет Петра отправляют на сборный пункт Картуз Береза. Земляков одним эшелоном повезли в Вологду за Москву, потом под Финляндию.

     Пётр Иванович рассказывает…Финны отказались воевать, нас повернули назад. Остановился поезд на станции Жабинка нашего района это в 30-ти километрах до родного дома. Часовые сильно охраняли поезд, но народ бежал домой врассыпную -  кто-куда.  Мой сосед тоже убежал. Мобилизованными пополняли побитую армию. Я попал в 130 пехотную дивизию 28 армии. Направили на 3-й Белорусский фронт. В ноябре-декабре попал в школу сержантов при штабе дивизии. В 1944 году присвоили звание сержанта, командир пулемётного отделения (расчёт 7 человек), выдали пулемёт

 

«Максим » 66 кг. весу. Командир дивизии поставил мой расчет охранять штаб. Было такое, только расположились расчетом в землянке, как ударил снаряд. Солдаты откапывали и с трудом достали нас…

 

    Находились на Гумбининском направлении. Видел как гнали пленных. Один пленный говорил по-русски… когда стали бить «Катюши» немцы оттянули основные силы на 20 км на безопасное расстояние, а штрафников бросили под огонь. Два часа русские били по пустому полю…

 

    Наши войска взяли город Гумбинин и  пошли по направлению города Кинегзберга. Помнится в 17 километрах до Кинегзберга охраняли поляну. Сидели с расчётом (зима, холод) в сарае, стена выбита. Смотрим, из леса идут два молодых немца, шли к русским. Я окликнул их…привёл к генерал-майору Сачёву. …солдаты проклинали гитлера, просились домой. Их накормили, одели в свою одежду. Русские таких солдат немецких не расстреливали. Трое суток были при штабе, им выписали справку и отпустили…

 

   Дошёл с боями под Балтийское море к городу Халитенбаль. С расчетом отстали. Шли под лесом, немец бросил гранату. Меня ранило осколками в ногу. В госпиталь не пошёл (был комсомольцем), так с осколками  продолжал воевать. 15 марта сняли с фронта 28 армию и перебросили под Берлин под командование Жукова.  Шли на психический прорыв. Танкисты подхватили на броню. Солдаты уцепились на танке за разные крепления. Я держался спереди за пушку. Танкисты шли на большёй скорости. Заработал немецкий шестиствольный миномёт (6 снарядов зараз выпускает). Ёргают снаряды ёрг, ёрг – первый недолёт, второй перелёт… Сердце замерло…третий выстрел - танк «влетает» в лесок – впереди замёрзшее озеро, как тарелка… На скорости танк попадает на лёд и… под лёд. Мигом голова-ноги лечу с танка… хлопцы успели схватить и вытянуть, даже не покалечился.

 

    Под Берлином подошли к озеру. Стояла тишина. Два офицера и я пошли под кусты, а там немцы…шарахнулись в разные стороны, никто не сделал ни одного выстрела. Войну не боялся, хотя могли убить в любую секунду. Очень хотелось быстрее добить фашистов, отомстить им на ихней земле за уничтоженную свою землю. И били немтуров, крепко били… До сих пор стоит в глазах большая колона Бранденбургских ворот. Мой расчет бил немцев без передышки. А немецкий снайпер бзынькал по нас. Мне казалось, только по мне метили пули. Бзынькал, бзынькал и всадил две пули в мою грудь. Посмотрел на часы 11 часов дня. Солдатики с расчёта сделали перевязку, был при памяти, вёл бой до темна – было это 24 апреля 1945 года. Попрощался со своими солдатами… Раненых сводили, свозили, приносили на сборный пункт раненых. Санитары оказывали помощь, грузили на повозки и везли в санбат. Там мои раны посмотрели врачи и отправили в эвакуационный госпиталь 1107(располагался в немецкой церкви). Затем перевели в хирургический госпиталь 1108 с тяжёлым ранением в грудь. В мае оперировали, с груди достали пули, с ног извлекли 16 осколков. Врач старший лейтенант Раиса Петровна Белекова. В этом госпитале проходил лечение 9 месяцев, очень хорошо ухаживали за ранеными. Помню медсестру Лизу весёлая такая . Прошу её дай таблетку, так раны болят, сил нет терпеть. А она заулыбается, возьмёт карандаш, положит мне за ухо и скажет – лежи тихо и думай только о чём-то одном. Всегда помогало – сон приходил. Рядом со мной лечил раны Павел Семёнович Ткачёв с Воронежа. Долгожданный день Победы встретили на госпитальной койке.

 

    Мне очень хотелось узнать, что прочувствовал Пётр Иванович, когда, незнакомый офицер открыл дверь в палату и объявил – Победа! Солдаты, Победа!

 

    Волнуясь, я спросила - Пётр Иванович, что в душе творилось? …Сначала везде очень шумели, радовались, на улице палили с оружия. А потом вспомнились хлопцы с моего расчёта все – кто был ранен и те, кого убили они были из Ковеля и Волыни (Украина). Прибежало на память, как на Одере пополняли побитые войска… Я устал тягать тяжёлый пулемёт, пополнять свой расчет с вновь прибывающих… Стоят в строю прибывшие, а я возле кустов с пулемётом. Быстро спрятал в курчи «Максима» привалил ветками и снял знак отличия с формы. Пошёл и стал в строй к пополнению. Будь, что  будет. Полковник вышел перед строем, указал на меня – иди сюда, 10 минут сроку, звание пришить, из кустов «Максим» взять и подобрать себе пополнение. Не бросай, сынок, больше звание – полковник так сказал (оказывается он всё видел)…

 

 Четверо суток не спал, часовым стоял при штабе. Генерал на своей кровати спать положил и своим кожухом накрыл.

 

   … На чужбине услышал … сколь ты, будэш? Сердце вздрогнуло, только дома так говорят…встретил земляка, это был Гент Володя с Новицкович (соседняя деревня). После Победы живыми встретились и теперь живы и здоровы.

 

       В конце декабря 1945 года медицинская комиссия признала Петра Ивановича не годным к строевой службе. Солдата сняли с воинского учёта. В двадцать лет ветераном Великой Отечественной войны инвалидом II группы солдат – победитель пришёл домой. Ноги шли по родной земле, до боли знакомой дорогой. Односельчане выходили навстречу, здоровались и передавали вперёд – Петька идет домой…Дома встречали Петра - отец, мать, четыре сестры и четыре брата. Отец сделал большой вечер, созвал всех соседей, хлопцев, девчат. «Мать ухо прикладывала к груди когда спал, слухала чи дышу» - улыбаясь говорит Пётр Иванович.

 

    Девчата боялись замуж выходить за Петра. Говорили, что весь побитый, искалеченный, жить не будет. А он, слава Богу, живёт – в 2005 году 25 ноября отметил в кругу большой и дружной семьи: жена, две дочки, пять внуков, шесть правнуков своё восьмидесятилетие. 63 года с любимой Марией Устиновной живут душа в душу.

 

     Петр Иванович вспоминает…привёз невесту Марию на возе к дому. Мать не вышла, невесту с воза не сняла, не взяла сына и невесту за руки в дом не повела (такой обычай в деревне). Сам свою Марию в дом привёл, стали жить, а мать ворчала всё не так…Петру как ножом по сердцу. Хотел свою ненаглядную увезти, но денег не было. Мария работящая, с любой работой справляется – лучшей нету. А мать за всю жизнь так и не приняла её…(при этих словах в глазах Петра заблестели слёзы), если за жизнь мать чем-то обидел, пусть прощает…

 

      Чтобы спугнуть грусть, которая, легла на лицо Петра Ивановича я негромко сказала – Вы знаете моего дедушку…Кто он? – спросил Иванович. – Ларин. Он мгновенно продолжил Тихон Матвеевич капитан, дружили. Вот когда только призналась – пожурил меня. С новым вдохновением рассказывал. В деревне Великий Лес была артель инвалидов, вместе работали. На лесозаводе стационарно стоял локомотив, крутил станки, я на нём работал 5 лет. На рабочем месте был внимательный, ответственный. В районе устанавливал пилорамы (понимаю как работать с разными механизмами, по электричеству, до всего сам по себе дохожу) Каменец, Новицковичи, Подбела, Гулевичи, Каменюки, Дмитровичи на последней работал. В послевоенное время открыл в своём дворе мастерскую, делал прялки. Отбоя от женщин не было. Приезжали люди с Волыни. Целыми днями сидел, мастерил. Ещё и посей день в гараже есть шпульки, вилочки.

 

У моей бабушки тоже есть прялка вашими руками деланная. Вы ей подарили. С детства помню, допытывалась у бабушки, где такую красивую взяли. Бабушка отвечала – есть мастер такой, руки у него золотые – и так хитренько улыбалась. Всегда мечтала увидеть эти руки. А сейчас слушаю Петра Ивановича, смотрю на его натруженные руки и думаю, господи, сколько вынесли эти руки работы тяжёлой, на сотню других рук раскинуть – устанут.

         

     Чувствовала, что нужно прощаться с замечательным человеком. Я Вам крепко голову надурила, устали от меня. У Петра Ивановича были розовенькие щёчки, звёздочки светились в глазах,  он ответил – спасибо, что пришла, боль от ноги отступила, приезжай в гости. Приеду к Вам на юбилей, когда будет 90. Но, чтоб узнали меня. Пётр Иванович сказал – теперь тебя никогда не забуду, узнаю. Крепко прижала натруженную руку Ивановича к себе, поблагодарила за часы беседы, пожелала здоровья. Вышла за порог палаты, щёки горели огнём, переживала об услышенном. Книгу жизни прочитала человека, он из тех, кто отстоял нам жизнь свободную, спас от немецкого рабства. Житейские проблемы и заботы мои просто померкли, потеряли значимость. Как мало осталось среди нас таких замечательных людей… Успеть бы, пока живы они, научиться нам правильно жизнь ценить. Именно поколение молодых людей прошлого века сумело в огненном 41-ом оценить жизнь так, чтобы мы могли видеть голубое небо, ясное солнышко, слушать пение птиц, растить детей на спасённой Земле.

 

От всех живущих в 21-ом веке поклон, ВАМ ПОБЕДИТЕЛИ, кто шёл дорогами войны неся Победу на своих плечах потомкам, - низкий до земли.            

 

РЕКОМЕНДУЕМ ПОСЕТИТЬ:

  Тамара Петручик город Каменец

Стояние за Истину
Официальный сайт Казанской епархии
Страничка Константина Гордеева: журнал Первый и Последний
Каменец и окрестности