Stol-Kam Kamenets

 

Вместо Христа  бюрократизм

 

«Где дух Господень, там свобода»,  говорит апостол Павел («2 Коринф., 3:17). Ясно из этого положения, что где нет свободы, там нет и духа Божия. Пастыри господствующей церкви лишены и того, и другого. Они не могут свободно говорить о своей церкви и ее недостатках. Правда, попробовали они за последние годы говорить свободно и откровенно, честно и искренно. Но их голос замер, как в мертвой пустыне. Сколько за это время возникло духовных журналов, со страниц которых раздался вдохновенный призыв к церковному обновлению. Но все они погибли. Дошло до того, что в России стало невозможно издавать независимый орган духовенства господствующей церкви. С начала текущего года стал выходить за границей уже (в Берлине) Церковно-общественный вестник "Церковная Правда». Но и в нем не совсем откровенно пишут  о господствующей церкви ее пастыри и богословы. Видно, и он не вполне независимый орган. Пастыри-писатели стали прибегать в своих обличениях господствующей церкви к некоторой хитрости, похожей на обычную наивность. Они пишут о беззакониях и непорядках или римо-католической церкви, или протестантской, а читателям дают понять, что тут разумеется собственно русская господствующая церковь. Это о ее пороках и язвах они говорят, а не римо-католической или протестантской церкви. К числу таких обличительных писаний принадлежит статья профессора-протоиерея П.Я. Светлова (Светлов П.Я. Церковно-религиозная жизнь протестантства в освещении протестанта // Церковная Правда. №17.). Протоиерей Светлов приводит из книги немецкого писателя Карла Франка «Что будет по смерти» оценку внешнего положения и внутреннего состояния евангелической (протестантской) церкви. Кто знаком с состоянием и положением русской господствующей церкви, тот легко увидит в книге Карла Франка именно ее.

«Суд должен начаться с дома Божия,  говорит Франк,  т.е. с христианских церквей». И тут Дух Божий произносит ужасное слово о повредившейся и сделавшейся мирской церкви. Он называет ее великой блудницей (Откр., 17:1-19; 4). Слово это ужасно, но оно метко и справедливо, ибо христианская Церковь на земле есть невеста Христова. Христос добыл ее себе в собственность ценою Крови Своей. А она подарила Ему себя через веру свою и любовь. Она принадлежит Ему одному. И если она отдается другому, если она дарит свою любовь, доверие и господство над собой другому  она нарушает союз и разрывает связь. Она делается блудницей. Случилось ли это уже в отдельных частях христианской Церкви и будет ли дальше так  это трудно разглядеть в суете светской жизни земной церкви. Глаза разбегаются, и взор рассеивается. Не замечаешь темных мест, не замечаешь «мерзости запустения» выродившейся церкви. Нужно отойти подальше, удалиться в уединение, и тогда только возможно будет познание. С небес же все это ясно видно. Я спрашивал себя: продолжает ли евангелическая церковь быть невестой Господа на небеси? Идет ли она по Его стопам? Направляется ли ее деятельность любовью к Нему?

Я спрашивал это с искренним и страстным желанием любви. И я увидел, что евангелическая церковь очень часто указывает на римскую и обвиняет ее в том, что она выродилась. И я понял, что упрек этот вполне обоснован. Хотя Рим уже не настолько могуществен, чтобы властвовать над государством, все же он и теперь претендует на власть. Но если евангелическая церковь говорит: «Дай, сестра, я выну у тебя из глаза сучок!»,  то имеет ли она право затыкать уши перед серьезным порицанием:  «Вынь ранее бревно из глаза твоего и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза сестры твоей». Каким образом оказалось бревно в нашем глазу    известно. Евангелическая церковь с самого начала избрала себе более скромную роль, нежели ее римская сестра. Она отдалась под охрану и покровительство государства. Государство направляет ее и управляет ею. Она, следовательно, сидит не на звере, а под ним. Глава государства назначает ее предстоятелей. Он назначает также членов церковного управления. Управление церковью ведется сообразно с его намерениями и желания-ми. Воля светского владыки представляет для нее высший земной закон.  Часто это способствовало благополучию и процветанию церкви. Не один благочестивый государь был избранным орудием Божиим для благоденствия церкви, хотя не власть государя делала его способным к этому, а его благочестие. При всем том могуществе и мнения даже самых лучших государей представляют собою колеблющуюся почву. А церковь должна участвовать в этом колебании. Сообразно с переменой взглядов там, наверху, сообразно с новой группировкой политических партий или с настроением светской, неспособной к суждению массы,  колеблются вверх и вниз также и церковные весы. Исполнены ли члены церковного управления духом Христовым  об этом заботятся мало. Главным мерилом служит то, соответствуют ли они временным видам правительства, а также благоприятствует ли им общественное мнение.

Итак, перед моими глазами развернулась крайне безотрадная картина. Я увидел, что управление евангелическою церковью ведется наподобие управления светского. Сверху приказывают, внизу обязаны без рассуждений повиноваться. Совершенно отсутствует понимание основного правила о свободе христианина. Я увидел, что права церкви сведены почти к нулю. Вместо этого в управлении церковью получил распространение обезличивающий карьеризм. Целью всех стремлений стало заслужить благоволение начальства. И как часто благоволение это приобретается притворством, обманом и презренной лестью! Немножко рутины в делах управления, льстивая манера обхождения и возможная живость в основании и управлении благочестивых союзов (обществ)  вот что в настоящее время рекомендуют духовным лицам! Серьезной научной подготовки теперь не требуется: это «не в моде». Служители церкви в большинстве случаев смотрят на нее не как на святыню, а как на «Дойную  корову,   снабжающую  их  маслом».   На службу церкви поступают для того, чтобы разбогатеть. И работают на церковном поприще,  имея прежде всего в виду эту цель; Исус, начало и завершение веры, стоит у них на втором плане; а как часто взоры их от Него отвращаются! Вследствие этого энергичные христианские личности оказываются «неудобными» для церкви. Люди, обладающие мужеством для того, чтобы иметь собственное мнение, «неудобны». Ссылки на совесть, на слова: «Здесь я стою, иначе я не могу, помоги мне Бог»,  вызывают сострадательное пожатие плечами.

Таким образом, владычество Христа все более и более уступает место бюрократизму. Бюрократизм церковный так усиливается, что даже делается жутко. «Церковные постановления, приказы и мнения»  вот с чем единственно сообразуются в управлении! Дух Исуса, Его образ, Его учение молчаливо отстраняются. Наоборот, внешний законный порядок соблюдается с самой тщательной заботливостью. Этим способом пытаются удержать на себе изношенную одежду непогрешимости, в которую так охотно наряжается также и протестантское церковное начальство. В быстрой смене надо постоянно учреждать что-нибудь новое (издавать все новые распоряжения), для того чтобы поддержать видимость церковной жизни там, где жизнь давным-давно отлетела; распоряжения, внешние учреждения считаются делами. О широких распоряжениях, как-нибудь иначе регулирующих область духовно-пастырской деятельности, говорят, что ими положена «новая эра церковной жизни». О том, войдет ли на деле с ними что-нибудь новое в жизнь,  об этом не спрашивают. Статистические таблицы рождений, крещений, браков и погребений считаются доказательствами проявлений церковной жизни. По-видимому, недалеко то время, когда церковная жизнь вполне будет соответствовать словам поэта: «Я не вижу ни следа духа, все здесь  дрессировка». Горькие плоды этого погашения духа проявляются в жизни общины церковной и в пастырской деятельности духовенства. Установлено известное церковное управление и организованы общины; создана машинa, которою регулируются все явления церковной жизни. Но жизненная сила этим не пробуждена. Что делает из христианской общины церковь, знает каждый ребенок. Только живою верою и сердечной любовью личности соединяются со Христом и между собой, и этот их союз составляет церковь; здесь же единение людей и соединение их в общины или приходы устанавливается единственно крещением в детстве и

церковною записью его по местожительству в волости или же в городе. Поэтому-то в таких «общинах» оказался полный недостаток христианского церковно-общественного сознания и общественной (церковной) жизни. Их выборные предстоятели только в редких случаях обладают нравственной силой и серьезным желанием пасти стадо в духе Христовом.

Ужасающая духовная пустота и сухость воцарились в церковном управлении, глубоко проникнув в недра синодских совещаний. Вследствие начальственного

своего положения в общине духовенство все более и более превращалось в чиновников, для которых служба стала путем к почетному положению в обществе. Проповедь свелась, в общем, к корректной, но сухой передаче церковных догматов; очень редко в ней стали слышаться личное сердечное убеждение и личная вера: им нельзя стало проявляться. Я видел, как,

по новому уставу, уже при рукоположении осторожно обходился этот щекотливый пункт. Личное исповедание при посвящении превратили в литургическое, формальное. Таким образом очень искусно избегли подводного камня.   

Но все это делалось не в Исусовом духе. Он говорит: «Кто меня признает перед людьми, того и я признаю перед моим небесным Отцом". Конфирмация

часто совершается с такою пышностью, что святое действие превратилось в театральное представление: оно получило вид формальности, которой подвергается все, как бы ни относились вы к нему в душе. При бракосочетании во имя Триединого Бога соединяются также и те, которые протягивают друг другу руки только ради презренного металла. А при погребении «церковные почести» воздаются даже и тем, кто в течение всей своей жизни высказывал к церкви одно только презрение и пренебрежение. При смешанных браках наступает настоящая погоня за душами, не для того, чтобы их привести ко Христу, а для того, чтобы внешним образом причислить их к официальной церкви. И мне стало ясно, что наша церковь сделалась мирскою и внешнею. Она стала носить свои сокровища снаружи, как женщина в багрянице, украшенной золотом, драгоценными камнями и жемчугом.

«Постыдным следствием такого падения церкви является ее печальное бессилие. Какую жалкую, не-достойную роль играет она в современности! Церковь все могла бы через Того, Кто делает ее могущественной,  через Христа. Но без Него, при помощи только внешней власти, предписаний и мертвых формул, распоряжений и указов церковной власти церковь ничего не может делать. Это особенно видно на великих задачах, которые наше время ставит общественной жизни. Основы всей предшествовавшей социальной жизни подвергаются сомнению и начинают расшатываться. В экономической области ставятся новые задачи. Всем этим глубоко волнуются современные сердца. Человечество спорит о собственности, моем и твоем, о работе и заработной плате, о новом распределении земных благ. Приведет ли этот спор к кровавой борьбе? Окончится ли он гибелью современного государственного строя? Приведет ли он человечество к миру и благополучию? Никто ничего не знает. Но откуда же может прозвучать мощное слово мира в рядах спорящих? Кто может высоко вознести Божественную цель, к которой должен стремиться новый порядок? Это, сказал я себе, должна была бы сделать церковь. Она должна быть совестью народной жизни. Но она этого не делает. Она молчит. Конечно, для того чтобы произнести слово мира, церковь должна была бы быть истинной

по существу и свободной в духе Исуса Христа. Ибо «где Дух Господень, там свобода» (2 Коринф., 3:17).

Только в этом случае церковь могла бы свидетельствовать с убедительной силой. Но так как она получает свои импульсы не от Духа Господня, а от желаний земных властителей, от богатых и знатных этого мира, то она не смеет и не может дать убедительное и искреннее свидетельство истины. Церковь сама не может двинуться и недоверчиво смотрит на всякое более или менее свободное духовное движение ее членов. Она не имеет ни способностей, ни желания сотрудничать в великих задачах нашей общественной жизни. Церковь складывает руки, следуя совету Гамалиила: «Если это предприятие и это дело от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его» (Деян., 5:38-39). Так говорит фарисейская хитрость, но не Христова любовь. В конце концов, я с глубокой скорбью познал, что церковь наша не в состоянии более влиять ни на душу, ни на совесть народа, если не говорить об исключительных и редких случаях, обязанных деятельности единичных личностей из духовенства. В громадном же большинстве случаев официальная церковь не служит для верующих родным местом и не удовлетворяет самым святым потребностям их».   

Приведенные строки, взятые из книги немецкого писателя, в полной мере применимы к русской господствующей церкви. Он говорит о протестантской церкви, что «она отдалась под охрану и покровительство государства. Государство направляет ее и управляет ею». Именно в таком положении, и даже худшем, находится русская синодальная церковь. «Воля светского владыки, говорит г. Франк,  представляет для нее высший земной закон». Без В.К. Саблера синодальная церковь ничего не может поделать. Он  ее властелин и направляет ее сообразно своим видам. «Владычество Христа уступило место бюрократизму»,  читаем мы в книге немецкого богослова. Вот уже более двухсот лет господствующая церковь управляется бюрократическим способом. «Духовенство евангелической церкви превратилось в чиновников»,  замечает Карл Франк. То же совершилось и с духовенством господствующей русской церкви.

Прот. Светлов не скрывает, что он приводит оценку г. Франка протестантской церкви с тою целью, чтобы ею обратить внимание кого следует на состояние синодальной церкви. «Откровенные и чистосердечные признания протестантского богослова тут не только сами по себе ценны,  говорит г. Светлов,  но особенно теперь для нас, русских православных, поучительны в эти черные дни, все еще озаряемые несколько отблеском прежних предсоборных мечтаний и ожиданий церковного обновления; оживленных официальным шагом к собору или, по крайней мере, к речам о соборе в виде учреждения нового предсоборного совещания при св. Синоде». Светлов сознается, что состояние синодальной церкви гораздо печальнее того, в котором находится протестантство по описанию г. Франка. «Своими горькими сетованиями и разоблачением недостатков церковно-религиозной жизни протестантства автор-протестант только восстановляет в нашем сознании печальную картину недостатков нашей собственной церковной жизни, которые мы всегда должны твердо помнить и знать все наперечет, а особенно теперь. Здесь и заключается главным образом поучительная сторона случайных признаний протестантских, хотя ими далеко не во всей целости охватывается печальная картина наших недостатков (например, нет напоминания об унизительном и нищенском положении православно-русского духовенства в церкви, обществе и государстве, о духовных консисториях и о т.п. вещах, неизвестным не только православным церквам Запада, но даже и не ведающим Христа иудеям, язычникам и магометанам)».

Под прикрытием протестантского богослова протоиерей П. Светлов решился все-таки и от себя сказать о своей церкви, хотя намеками, горькую истину. Как бы ему не пострадать за нее. Не осмелится ли он прямо и открыто выяснить, в чем именно грехи и пороки синодальной церкви превосходят иудеев, язычников и магометан. Все равно уж: «семь бед  один ответ». Дерзайте, о. Светлов.

 

    Церковь. 1913. № 27

                  Фита

 

(Из книги "Что такое старообрядчество" (Статьи). Страницы: 128-137).  ББК 86.372.242 М482

Ф.Е. Мельников

Что такое старообрядчество (Статьи). Барнаул: АКООХ-И «Фонд поддержки строительства храма Покрова...», 2007. - 404 с.

Восьмой том собрания сочинений выдающегося старообрядческого церковного и общественного деятеля Ф.Е. Мельникова (1874-1960) включает статьи, освящающие различные стороны жизни старообрядчества. Статьи были опубликованы, в основном, в церковно-общественном журнале Церковь в 1908-1913 гг.

© Алтайская краевая общественная организация христиан-инвалидов «Фонд поддержки строительства Храма Покрова Пресвятыя Богородицы Русской Православной Старообрядческой Церкви».

Редакционно-издательская группа «Лествица».

Старовер®

ISBN 978-5-901-605-07-3