Stol-Kam Kamenets

БОГАТЫРИ  это добродетельные личности русских былин, обладающие силой. Совокупность воинских доблестей составляет одну из главнейших черт русского богатыря. Кроме физических доблестей, важно, чтобы вся деятельность богатыря имела религиозно-патриотический характер. Чудо играет большую роль в судьбе богатырей: они всегда побеждают с Божьей помощью, воюя с нечистой силой. Откуда происходит слово «богатырь»? Существует мнение, что это слово заимствовано с санскритского baghadhara (обладающий счастьем, удатный), а вследствие этого русское "богатырь" тоже восходит к праарийскому началу. Другие прямо выводят «богатырь» из "Бог" через посредство «богатый». Богатыри оберегают русскую землю от нечисти. Отчество Ильи Муромца раскрывается через древнейшее упоминание, находящееся в "Вестовой отписке" оршанского старосты Филона Кмиты Чернобыльского к Остафию Воловичу, писанной в Орше 1574 г., августа 5 дня: «Ilii Murawlenina i Solowia Budimirowicza» читаем в этой записке; затем у Эриха Лясоты тоже написано "Morowlin". Такова первоначальная форма этого слова, которое затем только перешло в «Муромец». Былин об Илье много. Илья Муромец представляет всех русских богатырей и в глазах народа является символом крестьянского сословия. Илью отличает огромная сила, но сила эта не количественна, а качественна, причем силу физическую сопровождает нравственная: спокойствие, стойкость, простота, бессеребренность, отеческая заботливость, сдержанность, благодушие, скромность, независимость характера. Со временем религиозная сторона получила верх в его характеристике, и он сделался святым Угодником. Добрыню Никитича уже давно многие сопоставляли с летописным Добрыней - братом Малуши (дочери князя Мала русского, управлявшего Волынью). Добрыню считали представителем высшего русского общества - дядей Владимира, образцом князя-дружинника. Он наиболее популярный после Ильи Муромца богатырь русского народного эпоса. Преимущественно перед другими он изображается служилым богатырем при князе Владимире. Былины нередко говорят о его долгой придворной службе, которая находится в связи с его природным "вежеством". Вообще между всеми богатырями Добрыня  лицо самое близкое к князю, исполняющее личные поручения и отличающееся не только храбростью, но и дипломатическими способностями. Былина о Добрыне в отъезде  не что иное, как восточная сказка, прикрепившаяся к имени Добрыни; неблаговидная роль Алеши Поповича указывает на позднее время (не раньше XVI в.) внесения этой сказки в былинный эпос, когда он вошел в репертуар скоморохов. Алеша Попович по роду службы связан и с Ильей Муромцем и с Добрыней Никитичем. Алеша прежде всего отличается хитростью и смелостью, но с течением времени его образ все более и более омрачился в духе тех отношений народа к слабым сторонам духовенства, из которых вытекла и пословица о «загребущих руках и завидующих глазах»; а чем более развивались в Алеше такие черты, тем более теряло значение все же сохранившееся за ним прозвание смелого. Характеристику Алёши Поповича определило, вероятно, его сословное прозвище, а потому он воплотил в себе ряд порочных свойств: хитрость, эгоизм, корыстолюбие и горделивость.

В Ипатьевской летописи под 1281 и 1287 гг. попадается упоминание о воеводе-богатыре князя Владимира Васильковича Дунае, который гулял по разным землям, служил у короля хороброй Литвы в разных службах. Имя Дуная как личное было в старину широко распространено. Это имя принадлежит в летописи выдающемуся воеводе владимир-волынского князя Владимира Васильковича. Дунай ведет дружину Владимира против ляхов, Дунай посылается Владимиром собрать союзников литовцев, Дуная просит себе в спутники брат Владимира, Кондрат, чтобы воспользоваться для личных целей авторитетом могущественного князя Владимиро-Волынского. Сам князь Владимир в отзывах летописца является идеалом князя и по внешности, и по душевным свойствам. Личность князя Владимира Васильковича, пользовавшегося при жизни широкой популярностью, поминалась и в песнях вместе с близкими к нему воеводами, в числе которых видное место принадлежало Дунаю. Имя последнего вместе с именем его князя могло сохраниться в былинах, причем Владимир Василькович слился с эпическим бессменным князем Владимиром.

(Михаил Максимович использовал текст профессора Всеволода. Миллера).