Stol-Kam Kamenets

Уточнение исторических фактов по книге

«Точное изложение православной веры»:

Царь и великий князь всея Руси Иоанн Васильевич,

прозванный Иоанном Грозным – скрывается под именем «неизвестного»

святого Иоанна Дамаскина, ибо – именно он имел право

 (23 февраля - 11 мая 1551 года) возглавить и утвердить Стоглавый Собор в Москве.

 

Сия книга издана в 1998 году в Москве издательством «ЛОДЬЯ». ISBN 5-8233-0002-6.

Тираж 2000 экз. Репринтное издание книги: Точное изложение православной веры. Творение св. Иоанна Дамаскина. Перевод магистра богословия А. Бронзова. С.-Пб. 1894 г. Отпечатано в типографии Патриаршего издательско-полиграфического центра г. Сергиев Посад.

 

Покупая сию книгу в 1999 году в церковной лавке, в предисловии переводчика прочитал: «Точное изложение православной веры, написанное св. И. Дамаскиным и ныне предлагаемое вниманию благочестивых читателей в русском переводе, есть одно из замечательнейших святоотеческих творений, как по своим великим, истинно редким внутренним достоинствам, так и по тому огромному значению, каким оно, в силу своих достоинств, всегда пользовалось и пользуется в христианской, особенно в православной христианской Церкви». (стр. 3)

Такая характеристика книги меня естественно обрадовала, ибо православная вера – основа нашей жизни во Христе. А без Точного утверждения в вере, жизнь отдельной личности и жизнь всего общества будет не строиться а расстраиваться по принципу слов А. Райкина: «Пусть всё будет, но чего-то пусть не хватает!» Однако и сия книга имеет этот же изъян…

Неточность заключается в том, что точно неизвестно: кто же является творцом и автором сей, так называемой «Точной Книги»? Потому (со стр. 9) переводчик книги уточняет следующее: «1) Что Точное изложение православной веры принадлежит св. Иоанну Дамаскину, все согласны; но не все были согласны с тем, что это – тот св. И. Дамаскин, который жил в VIII-м веке и был знаменитым обличителем врагов иконопочитания. Некоторые автором этого творения считали св. Иоанна будто бы также Дамаскина, но жившаго во времена императора Феодосия (379-395 г.), и выдавали его за ученаго и сведущаго в делах божественных мужа. Но с ним согласиться нельзя.

 

1) Ни греческие, ни латинские, ни иные древние писатели не упоминают об Иоанне Дамаскине, который жил бы при названном императоре. При нем был известен своею святостию муж по имени Иоанн, на котораго разсматриваемые ученые и указывают, но он происходил не из Дамаска, а из иного места: его обыкновенно считают египтянином, который при том (по свидетельству, напр., Созомена …), никогда не удалялся из Египта ни в какую страну, кроме Фиваиды, где управлял весьма многими монастырями…

 

2) Как известно из наиболее достоверных источников, этот Иоанн египтянин был почти неученый и потому не мог быть автором такого великаго творения, каково – рассматриваемое нами.  Предположение, что он мог написать его исключительно по божественному вдохновению, в данном случае не имеет на своей стороне никаких сколько нибудь прочных оснований…

 

 3) Но, если даже и допустить, что Иоанн египтянин мог написать такое творение или сам от себя, или по божественному вдохновению, однако, все-таки он не был в действительности его автором. Он (по свидетельству Созомена, Каллиста…) уже был в Фиваиде до италийской экспедиции Феодосия против тирана Евгения), а в Фиваиду переселился стариком. Следовательно, он или не пережил Феодосия, или, если пережил, то немного, и потому не мог пользоваться творениями свв. Василия Великаго, Григория Назианина, Григория Нисскаго, И.Златоуста, Прокла и Кирилла, из которых иные не были изданы, а другия еще не могли быть ему известны. Но, если

 

4) даже допустить, что он дожил и до времен Феодосия младшаго, хотя блаж. Феодорит и Созомен говорят противное, и был современником св. Кириллу Алекс., то, спрашивается, почему о своих современниках… он отзывается, как об святых, священных, блаженных?... Св. Кирилл, возрастом младший почти из всех перечисленных свв. Отцов и Учителей Церкви, автором Точнаго изложения православной веры восхваляется и почитается одинаково, напр., со св. Афанасием… Далее,

 

5) как св. Иоанн египтянин мог знать о тех ересях…, которыя появились после него и которыя имеются в виду в рассматриваемом творении или как бывшия, или как существующия: таковы, напр., монофелиты, несториане, монофизиты, диоскориане, иконоборцы?... Наконец,

 

6) Греки, которым, без сомнения, в этом деле должно более доверять, все едиными устами называют одного только Иоанна Дамаскина, который жил во дни Льва Исаверянина …, автором даннаго творения. – Да и все вообще данныя и соображения говорят в этом смысле. – И это решение вопроса считается между учеными настолько твердо установленным, что некоторыя даже специальныя монографии о св. И.Дамаскине умалчивают о противниках его всецело, очевидно, считая лишним поднимать

вопрос – раз решенный …

 

2) Когда в частности св. И.Дамаскин написал Точное изложение православной веры, определенно сказать совершенно невозможно по недостатку необходимых для этого данных. Но, в виду того. Что слишком глубокое и возвышеннейшее содержание этого творения и тщательнейшая его обработка предполагают собою в его авторе человека, который весьма обстоятельно изучил и выяснил себе раскрываемые им вопросы, - в виду того, далее, что писатель весьма близко знаком со множеством святообеческих творений предшествовавшаго ему времени…, - можно предполагать, что оно написано св. Отцом не раньше, чем «около конца его жизни». А так как год его смерти точно неизвестен: смерть св. И.Дамаскина относят то ко времени до 754 г., то к 777 г. и проч., то, поэтому, о времени происхождения Точнаго изложения православной веры ученые говорят обще: оно произошло или «около  времени Льва Исаврянина», или «около половины VIII века»…

 

3) Точное изложение православной веры находится в весьма тесном отношении к Диалектике и Книге об ересях, написанным тем же св. Отцом, так что все эти три творения представляют собою только части одного, носящаго заглавие Иоанна Дамаскина источник знания. При этом переводимое нами творение занимает настолько первенствующее положение между остальными двумя, что эти последния в отношении к нему могут быть разсматриваемы в смысле вводных: Диалектика – в смысле философскаго введения, а Книга об ересях – в смысле историческаго. – Сам св. И.Дамаскин в Предисловии к Источнику знания, посвященному им епископу Мэюмскому (или Маюмскому) Косме, сказав о той боязни, которая удерживала его от речи о предметах, превышающих его силу…, - о своей надежде на молитвы читателей, при помощи которых, т.е., молитв, он надеется, его уста исполнятся Св. Духа…,

 - затем говорит, что он

 

1) предложит то, что есть самаго прекраснаго у греческих мудрецов, в том убеждении, что если у них окажется что либо хорошее, то оно даровано людям свыше – от Бога, а если окажется что либо противное истине, то это – мрачное изобретение сатанинскаго заблуждения, создание мысли злого демона. Подражая пчеле, он намеревается собрать и сложить то, что – близко к истине, чтобы получить спасение от самих врагов, и – удалить все то, что – дурно и что соединено со лжеименным знанием. Затем,

 

2) он намерен собрать во-едино пустословия богоненавистных ересей, для того чтобы, зная ложь, мы тем больше держались истины. – Наконец,

 

 3) он обещает. Что с помощию Бога и Его благодати, изложить самую истину – губительницу заблуждения, изгнательницу лжи, словами боговдохновенных пророков, наученных Богом рыбарей и богоносных пастырей и учителей украшенную и убранную, как бы золотыми ризами… –Таким образом, тесное взаимоотношение этих трех творений, являющихся частями одного творения, и стоящая в связи с этим взаимоотношением общая и главная цель написания всех их и последняго из них в особенности вполне ясно видны из сказаннаго. Это же весьма кратко повторяется св. Отцом во 2-й главе его Диалектики: начав с философии, говорит он, я имею целию предложить читателям в этих творениях или в этих трех частях одного всякаго рода знание, насколько это, конечно, возможно, так что это трехчастное творение будет источником знания, ибо вне этой книги нет знания, ни человеческаго, ни божественнаго; и просто сказать: ни теоретическаго, ни практическаго, ни мирского, ни премирнаго…

 

4) В настоящее время Точное изложение православной веры обыкновенно разделяется на четыре книги, которыя все вместе составляют собою сто глав. (…)

Сам св. И.Дамаскин разделил свое творение только на главы. Число глав, указанных им, как видно из тщательнаго обозрения и рассмотрения греческих кодексов. Должно быть признанно то же, какое указывается и в современных нам изданиях, т.е., сто, хотя, впрочем, некоторые (напр., архиеп. Филарет в Истор. Обозрении Отц. Ц., т.III; стр. 259) полагают, что самим св. Отцом творение было разделено только на 52 главы. Вообще по этому вопросу существующие кодексы не всегда согласны между собою:

 

 а) в них указывается не одно и то же число глав: в некоторых больше, в некоторых меньше, что зависело от исследователей, которые разлагали одну главу, напр., на две, для того чтобы раздельнее представить те или другия положения, или две главы соединяли в одну. Чтобы объединить, напр., доказательства. Впрочем, это обстоятельство касается сравнительно немногих глав…

 

 б) Главы занимают не одно и тоже место во всех кодексах:  в некоторых помещаются раньше, а в других позже; многия даже, вырванныя из первой части, переносятся во вторую и наоборот и проч. Впрочем, все это должно сказать о небольшом сравнительно числе глав…, и произошло оно от нерадения списывавших…

   Что творение св. И.Дамаскина дошло до нас неповрежденным и неиспорченным еретиками, это – выше всякаго сомнения. (…)

   Сам ли св. И.Дамаскин сделал заглавие своего творения, под каким оно известно теперь (т.е., назвал его Точным изложением православной веры), или это заглавие, как думают некоторые, позднейшаго происхождения и сделано людьми, приспособлявшими древнее к новому, твердо решить невозможно, да для дела и безразлично. (…)

   В заключение не можем не сказать, что эта «древне-церковная и древне-отеческая» догматика должна быть тщательно изучаема всяким христианином, желающим понять высокия христианския истины».

 

  

   Таким образом, переводчик в предисловии официально предупредил, что имеются весьма серьёзные неточности в идентификации личности автора сей очень точной книги. 

Слава Богу, что совесть и мастерство переводчика позволили ему обойти коварные сети новообрядческой цензуры благодаря следующей фразе: «В настоящее время Точное изложение православной веры обыкновенно разделяется на четыре книги, которыя все вместе составляют собою сто глав.» (стр.14).  Таким образом он сохранил связь между словами «сто глав» (упоминаемыми вскользь и как бы между прочим) – со Стоглавым Поместным церковным собором 1551 года, созванным по приказу царя Иоанна Грозного.

 

В IV(2) книге Истории Русской Церкви (1458-1596) Макария Митрополита Московского и Коломенского (Москва. 1996 г. ISBN 5-7302-0823-5) о Стоглавом Соборе говорится: «Царь Иван Васильевич, между прочим, заявил на Стоглавом Соборе: «Христиане крестятся не по существу и крестное знамение не по существу кладут на себе, а отцы духовные о том нерадят и не поучают» (Стоглав. Гл. 5, вопрос

 

 6). В ответ на это заявление царя Собор постановил: «Протоиереи, священники и диаконы воображали бы на себе крестное знамение крестообразно и по чину, а протоиереи и священники и благословляли бы православных крестообразно же; также и учили бы своих духовных детей и всех православных христиан, чтобы они ограждали себя крестным знамением по чину и знаменовались крестообразно, чтобы уставливали правую руку для крестного знамения, совокупив большой палец да два нижних перста воедино, а верхний перст со средним совокупив, простерши и мало нагнув. Так святителям и иереям благословлять и возлагать на себе рукою крестное знамение двумя перстами: сначала возлагать на чело, потом на перси, т.е. сердце, затем на правое плечо, наконец на левое плечо… Также подобает и всем православным христианам уставлять руку и воображать на лице своем крестное знамение двумя перстами. Если же кто двумя перстами не благословляет, как и Христос, или не воображает крестного знамения, да будет проклят, изрекли святые отцы… Три персты совокупити низу, а два верхние купно – теми благословити и креститися в Божество и в человечество». (стр. 58-59).

«Главная, коренная особенность учения, изложенного в 31-й главе Стоглава, состоит в том, что оно заповедует только одно перстосложение и для крестного знамения и для благословения…» (стр. 61).

«Еще к концу XV и в начале XVI в. Иноверцы укоряли русских за то, что они бритье бороды и усов признавали смертным грехом и ересью. На Стоглавом Соборе государь говорил: «По грехам нашим слабость и нерадение вошли в мир в нынешнее время; нарицаются христианами,

а в тридцать лет и старее бреют головы, и браду, и усы, и платы и одежды иноверных земель носят – по чему познати христианина?» (Стоглав. Гл. 5, вопрос 25). (…)

А вскоре после Стоглавого Собора бывший председатель его, митрополит Макарий, как бы в пояснение, почему так строго запрещено брадобритие, писал в своем известном послании в Свияжск: «О злое произволение! Сотворил нас Бог по Своему образу и подобию, и явились неблагодарные, стали ходить по плоти… накладывают бритву на брады свои… Не подобает так поступать находящимся в православной вере, ибо это дело латинской ереси и творящий это делает поругание образу Бога, создавшего его по Своему образу…» (стр. 161).

«Когда в 1552 г. Пришла в Москву весть, что в Свияжске свирепствует цинга, похищающая множество жертв, и что некоторые там предаются содомскому греху, митрополит Макарий торжественно освятил воду погружением Животворящего креста и омовением в ней святых мощей, находившихся в Благовещенском соборе, и послал ее в Свияжск, чтобы ею окропили весь город и всех его жителей». (стр. 160).

 

Поместные Соборы необходимо созывать регулярно, особенно в смутное время, пока ещё есть возможность спасти паству от гадаринских Пастырей. Чтобы рыба не портилась с головы, следует держать голову в порядке.

 

   В статье профессора М.А. Дьяконова в энциклопедии Брокгауза и Эфрона сказано: «Стоглав — сборник, содержащий описание деяний и постановления собора 1551 г. Такое название сборника установилось лишь в научной литературе. Списатели XVII в. называли его "Стоглавником" ввиду того, что он разделен на 100 глав. Отсюда и самый собор 1551 г. принято называть Стоглавым. Он был открыт самим царем. На соборе присутствовали преимущественно представители духовенства: митр. Макарий, 9 архиепископов и епископов, многие архимандриты, игумены, духовные старцы и священники. Были и представители светской власти: в обращении к членам собора царь поименовывает свою братию, всех любимых своих князей, бояр и воинов. По своему значению это был один из важнейших соборов Московского государства. Собор созван был главным образом ввиду того, что многие священные обычаи "поизшаталися": многое было учинено в церкви по самовластию, прежние узаконения оказались нарушенными, божественные заповеди оставались в небрежении. В руководство собору царь предложил сначала 37 вопросов, потом еще 32. Царские вопросы и ответы на них собора и составляют главное содержание С. Они затрагивают следующие темы:

 

1) о церковном богослужении, а именно об уставности и чинности церковных служб, об исправности богослужебных книг, о правилах иконописания, о крестном знамении, о пении аллилуия и о некоторых других церковных обрядах;

 

2) об упорядочения епархиального управления и суда путем учреждении новых органов надзора над духовенством, устранения светских архиерейских чиновников от вмешательства в сферу чисто духовного суда и организации контроля над их судебной деятельностью по другим делам, устранения злоупотреблений при взимании различных пошлин и поборов с духовенства и мирян;

 

3) об устранении злоупотреблений при управлении монастырскими имуществами и доходами и об искоренении разных пороков монашеской жизни;

 

4) об улучшении различных сторон мирского быта (меры против брадобрития в связи с содомским грехом, против волшебства и колдовства, скоморошества, языческих народных увеселений, игры в зернь и пр.). Были затронуты на соборе и вопросы общегосударственные: царь возвещал собору о своих "нуждах и земских нестроениях". Он предложил собору рассмотреть судебник и уставные грамоты и, если в них не окажется ничего несогласного с правилами церкви и прежними законами, утвердить своими подписями (гл. 4). Сюда же относятся постановления собора о новом общегосударственном сборе на выкуп пленных (гл. 72); о святительских и монастырских слободах и отношении их к посадам (гл. 98); о несудимых грамотах (гл. 67) и пр. Известно также, что царь имел в виду внести на рассмотрение собора целый ряд весьма важных вопросов: о местничестве, об организации службы, о поместьях и вотчинах, о корчмах, мытах и т. д. — но эти вопросы в С. не включены, так что нельзя сказать, обсуждались они на соборе или нет. Несмотря на такое обилие и разнообразие поставленных вопросов, собор дал свои ответы в сравнительно краткое время: заседания, открытые 23 февр., закончились к началу мая, так как до 11 мая соборные постановления сообщены были на просмотр в Троицкий монастырь и возвращены оттуда. Постановления С. представляют богатейший материал для изучения культурного быта московского общества половины XVI в. и до сих пор имеют важное практическое значение, так как служат для старообрядцев одним из главных опорных пунктов в их полемике с представителями господствующей церкви. Самым важным, но и наиболее спорным является вопрос: был ли С. официальным памятником, имел ли он каноническое значение в том виде, как сохранился до наших дней, или нет? Решение этого вопроса затрудняется тем, что до нас не дошло почти никаких известий о порядке заседаний собора и выработки его постановлений. Сохранилось лишь известие, что собору должны были быть представлены дьяками доклады об указах прежних князей; в самом С. сказано, что все царские предложения и вопросы и ответы на них "писанию преданы" и в записанном виде посылались в Троицкий Сергиев монастырь на просмотр бывшему митр. Иоасафу и другим находившимся там духовным лицам, которые, рассмотрев "царское и святительское уложение", к этому "соборному уложению" присоединились (гл. 99) и сделали лишь несколько к нему примечаний, которые также вошли в состав С. (гл. 100). Указания на запись соборных постановлений и их название подтверждаются целым рядом официальных документов. Так, в промежуток времени от 17 мая 1551 г. по 1560 г. издано до 12 грамот и актов, которыми проводятся новые меры в порядке церковного управления и суда по "новому соборному уложению" или просто "по соборному уложению", иногда именуемому еще соборным уложением митр. Макария, или соборным уложением царя и митрополита совместно, или, наконец, "царским советом и соборным уложением". Один раз предписано "чинити о всем потому, как в соборном уложении писано". Сверх того, довольно обширные извлечения из соборных постановлений под именем наказов, или наказных списков, рассылались митрополитом и епископами по городам и монастырям подчиненных им епархий. До сих пор известны два типа таких наказов (по три наказа для каждого типа): наказы одного типа предназначались для руководства епархиальному духовенству, другого — для монастырей. В грамоте митрополита, при которой послан в июле 1551 г. наказ в Симонов монастырь, сохранилась припись, из которой видно, что с такими же грамотами предписано было разослать и по иным монастырям "поучение, главы из тое же соборные книги выписати". Подобное же указание на существование соборной книги сохранилось еще в записи деяний церковного собора 1553 г., на котором царь с митрополитом и со всем собором рассуждал "о прежнем соборном уложении, о многоразличных делех и чинех церковных, и по книге соборной чли, которые дела исправилися и которые еще не исправилися". Наконец, известно, что большой московский собор 1667 г. о соборе Стоглавом ("и что писаша о знамении честного креста, сиречь о сложении двою перстов, и о сугубой аллилуии, и о прочем, еже писано нерассудно, простотою и невежеством в книге Стоглаве", и о клятве в соблюдении соборных правил) постановил, что "той собор не в собор, и клятва не в клятву, и ни во что же вменяем, яко же и не бысть". Совокупность всех этих официальных свидетельств приводит некоторых исследователей к убеждению, что постановления собора 1551 г. получили законодательную силу в кодексе, известном под именем С. (Голубинский). Несмотря на всю авторитетность защитников этого мнения, далеко не все в нем является бесспорным. Подлинная соборная книга с подписями членов собора не сохранилась или до сих пор не разыскана. Списки С. XVI и XVII вв. значительно между собою различаются; между ними отмечают три редакции: пространную, среднюю и краткую. Какую же из них следует считать основной? Лишь относительно средней установилось согласное мнение, что она возникла в XVII в. Относительно двух остальных мнения расходятся: одни, в том числе и защитники официальности С., считают основной краткую редакцию; другие убедительно доказывают неосновательность этой точки зрения и признают подлинными пространные списки. И эти списки, однако, оказываются не тождественными. Не говоря уже о часто встречающихся небольших, а иногда и немаловажных вариантах, недавно стал известен список С. 1595 г. с иным распределением материала по главам; кроме того, здесь недостает некоторых статей, напр. о брадобритии, но зато имеются новые вставки в текст. Самое разделение сборника на 100 глав скорее обнаруживает работу частного списателя, так как по главам распределены не только вопросы царя и постановления собора, но и запись о составе собора, предисловие, речи царя к собору, посылка постановлений собора на просмотр бывшего митр. Иоасафа и пр. Самое число глав указывает на неудачное подражание Судебнику, разделенному на 100 статей. Распределение материала по главам также вызывает недоумения. В 5-й главе изложены первые царские вопросы, ответы на которые начинаются с 6-й главы и идут до 41-ой, где изложены новые 32 вопроса с ответами на них в таком порядке, что за каждым вопросом помещен и ответ на него; с 42-й главы опять продолжаются ответы на первые вопросы. Не всегда возможно установить и соответствие между постановлениями собора и царскими вопросами; в числе первых несомненно имеются такие, вопросов на которые в С. нет. Нельзя, однако, утверждать, что они возникли по собственной инициативе собора, так как теперь известны еще царские вопросы, почему-то в С. не включенные, а равно и такие царские предложения, которые хотя и попали в Стоглав, но оказались зарытыми в соборных ответах (гл. 49 и 69) и не упомянуты в числе царских вопросов. С другой стороны в числе последних встречаются места, занесенные сюда по ошибке (вопрос 6-й: "а нам пастырем о том небрежении о всем ответ дати"). Как эти, так и другие, более детальные наблюдения над составом С. приводят к заключению, что "в С. мы имеем только извлечение из соборных деяний; в нем сохранились лишь немногие следы тех первоначальных материалов, которые послужили основою для соборных решений. Изборник этот мог и должен был служить историческою основою и материалом для таких чисто законодательных памятников, как царские и соборные наказы и грамоты" (Жданов). Источниками С. послужили прежде всего канонические правила и законы византийских императоров; некоторые из них помещены в С. в обширных извлечениях. То же самое следует сказать и о церковно-юридических памятниках русского происхождения, каковы церковные уставы, послания представителей церкви, постановления прежних соборов и пр. Не все эти выдержки и ссылки отличаются каноническою точностью, на что обратил уже внимание собор 1667 г., указавший, что неправильности С. произошли от незнакомства членов собора 1551 г. с греческими и древними харатейными славянскими книгами. Трудно допустить, что указанные источники собирались по мере надобности уже по открытии собора; многое должно было быть заготовлено ранее. Как в подборе материала, так и в самой постановке вопросов не могли не сказаться те бурные течения общественной мысли, какие волновали московское общество со времени возникновения ереси жидовствующих. Две борющиеся партии в среде духовенства и культурного общества — иосифляне и нестяжатели — должны были столкнуться не только на соборе, но и в период приуготовлений к нему. Созыв собора для обсуждения церковных настроений вовсе не был в интересах иосифлянского большинства. Почин в этом деле скорее всего мог исходить или от митрополита, или из среды партии нестяжателей. Известно, что митрополит написал царю обширный "ответ" в защиту вотчинных прав церкви. Он мог быть составлен только до собора, потому что после постановлений собора о том же предмете такое послание было совершенно излишне. Значит, возбуждались вопросы о секуляризации церковных имуществ, и к митрополиту обращались за указаниями, почему он и написал свой "ответ". Позднее (1553 г.) обвиняли троицкого игумена Артемия в том, что он писал царю, убеждая его "села отнимати у монастырей"; Артемий хотя и отрицал такой факт, но не скрыл своей точки зрения на вопрос и в то же время признал, что о чем-то государю "писал на собор". Далее известна анонимная статья, перечисляющая "многая неисправления, яже есть неугодна Богу и неполезно души"; почти все указания статьи проникли в С. в форме царских вопросов или постановлений собора. Эта статья найдена в сборнике, принадлежавшем члену собора, рязанскому епископу Кассиану, горячему противнику Иосифа Волоцкого и его последователей. В том же сборнике помещены и другие статьи, вошедшие в состав С., а рядом с ними — знаменитая кормчая Вассиана Патрикеева. На С. оказали влияние и некоторые мысли Максима Грека. Все эти соображения говорят в пользу догадки, что почин созвания собора и его программа исходили из среды нестяжателей, которые при помощи избранной рады и при содействии митрополита наметили обширный круг реформ в области церковного и государственного управления. Нестяжатели как бы готовились дать иосифлянам генеральное сражение, но победа осталась на стороне последних; на соборе их оказалось большинство, и по многим спорным вопросам они были поддержаны митрополитом. Такой исход борьбы повлиял и на дальнейшую судьбу немногих влиятельных противников иосифлян: Артемий и Кассиян лишились своих мест, первый, сверх того, был судим и сослан в заточение. Приводить в исполнение постановления собора выпало на долю тех, кто в этом был совсем не заинтересован, а митрополит без деятельной поддержки ничего не мог сделать. Естественно, что при таких условиях "почти все узаконенное собором было забыто и все пошло по-старому, как бы совсем и не бывало собора, деяния которого превратились в простой исторический памятник". — Пространная редакция С. издана в Лондоне (1860), в Казани (1862) и Н. Субботиным (1690); средняя

 — Кожанчиковым в 1863 г.; краткая — Калачовым, в "Арх. ист. и практ. свед. за 1860—61 г.", кн. 5. Ср. Илья Беляев,

"Об историческом значении деяний московского собора 1551 г." ("Русск. бес." 1858, № 4); его же, "Наказные списки соборного уложения 1551 г. или С." (1863); И. Добротворский, "Дополнительные объяснения к изданию С." ("Прав. собес.", 1862, ч. 3); его же, "Каноническая книга С. или неканоническая" (там же, 1863, ч. 1 и 2); митр. Макарий, "История церкви", т. 6-й; И. Жданов, "Материалы для истории Стоглавого собора" ("Журн. Мин. нар. пр.", 1876, № 7 и 8); Л. П., "Новооткрытый рукописный С. XVI в."; "Богосл. вестн.", 1899 г.", № 9 и 10; Е. Голубинский, "История церкви"

(т. 2-й, 771—793 и 892).»

   

Замечательно, что в этой статье профессора М.А. Дьяконова ни разу ни упомянуто имя царя и великого князя всея Руси Иоанна IV Васильевича.

 

Знаменитая книга "Красная каббала" Григория Петровича Климова (klimov_gregory@yahoo.com ) в Приложении №2 повествует, что: 

«В 1551 г. при царе Иоанне Грозном в Москве состоялся знаменитый церковный Собор, получивший название «Стоглавый», так как сборник его постановлений состоял из ста глав. Этот собор оградил древне-византийские православные традиции, сохранившиеся на Руси, от проникающих из-за рубежа новых религиозных веяний. Собор пригрозил строгими церковными наказаниями всем, кто дерзнул бы нарушить Правила святых Апостолов, искажать или отметать старые обряды и предания св. Церкви.»

Потому и зовут благоверного царя и великого князя всея Руси Иоанна Васильевича – Грозным. Грозным он был и всегда будет для всех тех, кому ненавистны Истинные православные принципы, которые он защищал.  

А Приложение №5 книги "Красная каббала" позволяет обстоятельно увидеть корень злостного уклонения современной РПЦ МП от Поместного Собора.

 

Кстати, благочестивые принципы Грозного Царя известны из статьи профессора М.А.Дьяконова: «1) о церковном богослужении, а именно об уставности и чинности церковных служб, об исправности богослужебных книг, о правилах иконописания, о крестном знамении, о пении аллилуия и о некоторых других церковных обрядах; 2) об упорядочения епархиального управления и суда путем учреждении новых органов надзора над духовенством, устранения светских архиерейских чиновников от вмешательства в сферу чисто духовного суда и организации контроля над их судебной деятельностью по другим делам, устранения злоупотреблений при взимании различных пошлин и поборов с духовенства и мирян; 3) об устранении злоупотреблений при управлении монастырскими имуществами и доходами и об искоренении разных пороков монашеской жизни; 4) об улучшении различных сторон мирского быта (меры против брадобрития в связи с содомским грехом, против волшебства и колдовства, скоморошества, языческих народных увеселений, игры в зернь и пр.). …Постановления С. представляют богатейший материал для изучения культурного быта московского общества половины XVI в. и до сих пор имеют важное практическое значение, так как служат для старообрядцев одним из главных опорных пунктов в их полемике с представителями господствующей церкви».

Понятное дело, что все те, кто преступают Божьи заповеди и Правила Апостолов и святых Отцов, с ненавистью относятся к ревностному защитнику основ православной веры, ибо он – неподкупный противник содомитов, бесчинников, злоупотребленцев и колдунов.

Имя Иоанна Грозного ругают прежде всего содомиты, обвиняя его в своих грехах, против которых он был и остается вечным Грозным Царем. Именно содомитам ненавистно то, чтобы Церковь стала Апостольской и жила по Апостольским Правилам, а не по прихоти извращенной совести беззаконников. Извращенцы противятся воскрешению православной Соборности, им ненавистно возрождение святой традиции созыва Поместных соборов, они с алчностью отстаивают «своё» право «преосуществлять» Крепленое спиртом вино в «кровь», а так же совершать «таинство Продаж и Покупок» в храмах, потому они и не благословляют: «Со страхом Божьим, верой и любовью приступите». Они призывают - без любви, ибо у них своя «любовь» и интерес...

 

Для лучшего понимания нужд и причин приведших к созыву Стоглавого Собора, обратимся к Сборнику «Россия перед вторым Пришествием», где в I томе имеются исторические тексты Царских речей самого Иоанна Васильевича Грозного:

 

«Земля правится прежде всего Божиим милосердием и Пречистыя Богородицы милостью и всех святых молитвами и родителей наших благословением и последи нами Государями своими, а не судьями, и воеводами и иже ипаты и стратеги». (стр.235).

 

(1551 год): «…И в нынешние времена за всякие различные грехи всякими различными казньми многие грады разоришася, и людие без вести быша, и Великия Царствия запустеша. Овы за гордость, а иные за братоненавидение и за насилие к своим. Многия же погибоша и за идолопоклонение, наипаче же горше всего зла за любодеяние и прелюбодеяние и за содомский блуд и за всякую нечистоту, многие Царства исчезоша и без вести быша еще и за срамословие и клятвопреступление, и за безмерное объядение и пьянство напрасною смертию исчезоша». (стр.235).

 

«Иное же свою душу спасти, иное же многими душами и телесами пещися: ин обо есть постническое пребывание, ино же во общем житии сожитие, ино же святительская власть, ино же Царское правление». (стр.235).

 

«Подобает убо Царю три сия вещи имети, и яко Богу не гневатися, яко смертну не возноситися, и долготерпеливу бытии к согрешающим». (стр.235).

 

 

В I томе Сборника «Россия перед вторым Пришествием» имеется текст, рассказывающий о венчании Иоанна Грозного на Царство и о признании его Константинопольским Патриархом Иоасафом II:

«16 января 1546 г. венчание на Царство первого Русского Царя – Иоанна IV Васильевича Грозного (25.8.1530 + 18.3.1584). Венчался он крестом, венцом и диадимою (бармами), присланными Византийским Императором Великому Князю Владимиру Мономаху, которыми этими утварями венчал Митрополит Ефесский Неофит. Царю был вручен скипетр, на него возложили цепь аравийского злата. Он причастился Св. Таин. Венец и бармы на Царя возлагал Митрополит Макарий; он же вручал ему в руки скипетр. Причину своего венчания Царь объяснил так: «…занеже ныне землею Русскою владеет он […] один». Один из главных принципов венчания на Русское Царство – родовое начало.

Царь послал Вселенскому Патриарху помянник всех Князей своего Рода, особо пометив среди них святых: «поминать сих на молебнах, якоже и благоугодивших святых; стихиры им и каноны и жития изложены и поминаются со святыми».

В ответ на просьбу о благословении Константинопольский патриарх Иоасаф II (1551-1565) в грамоте 1561г. Пишет, что венчание на Царство, совершенное Митрополитом Московским и всея Руси Макарием «не имеет силы, так как не только Митрополит не имеет права венчать, но даже не всякий Патриарх, а только два Патриарха: Римский и Константинопольский. А далее говорится, что Патриарх преподает и присуждает господину Иоанну быть и называться Царем. В соответствии с этим, Патриарх в частном послании предложил Царю повторить венчание через митрополита Евгрипского [Иоасафа], как Патриаршего экзарха, который привез в Москву грамоту». Однако Царь Иоанн Васильевич не только не повторил венчания, но даже не принял от митрополита благословения, объяснив это тем, что, находясь проездом в Литве, тот целовал крест королю-католику. Только в сентябре 1562 г. От Константинопольского Патриарха Иоасафа он получил Грамоту, утверждающую его в сане Царя: «Реченному Царю, господину Иоанну, быть и называться ему Царем законным и благочестивейшим, увенчанным и от нас правильно, вместе и церковно, как он от Рода происходит и от крови Царской, как мы уже сказали, и сие полезно всему христианству, повсюду законно и справедливо для утверждения и пользы всей полноты христианства. […] Не только в одной Константинопольской церкви, но по всем церквам митрополичьим будем молить Бога о имени твоем, да будешь и ты между Царями, как равноапостольный и приснославный Константин». Патриарх называет Царя «надеждою и упованием всех народов христианских, которых он избавит от варварской тяготы и горькой работы»; молит Бога: да укрепит он Царство его, «да избавит повсюду все христианские роды от скверных варваров, сыроядцев и страшных язычников-агарян». (стр.230-231).

 

 В энциклопедии Брокгауза и Эфрона имеется статья К. Бестужев-Рюмина о благоверном царе Иоанне IV Васильевиче Грозном. Из неё можно почерпнуть следующее:

   «Иоанн IV Васильевич — царь и великий князь всея Руси, прозванный Грозным, обыкновенно называется IV в ряду великих князей этого имени; как царь, иногда называется I. И. был сыном вел. кн. Василия Иоанновича от второй его супруги, Елены Васильевны Глинской; род. в 1530 г. авг. 25, сконч. в 1584 г. марта 16. Трехлетним ребенком остался он по кончине отца своего и был провозглашен вел. кн. (1533). (…)

В дек. 1546 г., призвав к себе митрополита и бояр, И. заявил желание жениться и венчаться на царство; взять за себя иностранку он не желал, ибо "у нас норовы будут разные, ино между нами тщета будет". Царское венчание не было новостью: дед вел. князя венчал уже своего внука, несчастного Димитрия. Самый титул уже встречается в грамотах, правда — более во внешних сношениях; у в. кн. Василия Иоанновича была печать с царским титулом; известны и его монеты с тем же титулом. С падением Царьграда мысль о том, что Москва — третий Рим, а государь русский — наследник царя греческого, все более и более укоренялась между книжниками. (…)

Царское венчание совершено было 16 января 1547 г. Позже (в 1561 г.) И. послал просить благословение от царьградского патриарха, от которого и получена была утвердительная грамота. Отсюда ясно, какой смысл царскому венчанию придавал сам царь. Еще до этого торжества разосланы были по городам грамоты с приказанием привозить в Москву девиц для выбора царской невесты. Выбрана была Анастасия Романовна Захарьина-Юрьина. Род Захарьиных, происходивший от Федора Кошки, принадлежал к числу немногих старых боярских родов, удержавших высокое положение при наплыве "княжат", вступавших в службу московских государей. (…)

 

Достигнув двадцатилетнего возраста, царь пожелал высказать, как намерен править впредь, и торжественно заявить, на ком лежит вина в бывших беспорядках. Для этого он собрал первый земский собор (см. соотв. статью), на утверждение которого был предложен Судебник, представлявший новую редакцию Судебника вел. кн. Иоанна (см. Судебники). К собравшимся представителям И. произнес с Лобного места красноречивую речь: "Нельзя исправить минувшего зла; могу только спасти вас от подобных притеснений и грабительств. Забудьте, чего уже нет и не будет! Оставьте ненависть, вражду; соединимся все любовию христианскою. Отныне я судья ваш и защитник". Прием прошений И. поручил Ал. Адашеву, которого выбрал из людей незнатных: он хотел отстраниться от людей знатных, которых владычество еще свежо было в памяти и его, и всей земли. В 1551 г., на соборе духовных властей, по вопросам царя, даны были ответы относительно искоренения злоупотреблений, вкравшихся в церковь. Постановления этого собора известны под именем стоглава (см.), ибо предложено было сто вопросов. И. Н. Жданов обнародовал список этих вопросов, касающихся как церковного, так и гражданского благоустройства. Вообще правительство в эту эпоху высказало большую деятельность: наместники-кормленщики заменялись земским самоуправлением, посредством земских старост и целовальников, что было вызвано жалобами населения (прежде всего в 1552 г. дана была уставная грамота вожанам, в 1555 г. последовал указ о введении самоуправления по всем областям; см. Земские учреждения царя И. Васильевича). (…) Перед смертью он сделал распоряжение о правлении. Постригли его …(18 марта 1584 г.). (…) Оставив по себе след в политической истории России, И. оставил след и в истории ее литературы: он был начетчик и в духовных книгах, и в исторических сочинениях, ему доступных. В писаниях его слышится московский книжник XVI века. Он отличается от Курбского тем, что последний проникся западно-русской книжностью, тогда как Грозный оставался совсем московским человеком. По форме изложения он принадлежит своему веку, но сквозь эту форму пробивается его личный характер. В переписке с Курбским он ярко высказывает свою теорию царской власти, зависящей только от Бога и суд над которой принадлежит Богу. С сильной иронией обличает он злоупотребления боярские и покушения Сильвестра подчинить себе его совесть. Те же качества видим и в его послании в Кириллов-Белозерский монастырь ("Акты историч."), в котором, смиренно сознаваясь в своих грехах, он громит ослабление иноческого жития в кирилловских старцах и те послабления, которые они делают постриженным у них вельможам. Послание к Баторию (в "Метрике литовской") чрезвычайно сильно. Написанное в том же духе послание к шведскому королю (в "Летоп. Зап. Арх. Комиссии") тоже, вероятно, писано самим Грозным. Есть вероятность, что и некоторые другие дипломатические акты писаны самим Грозным: так, почти несомненно принадлежат ему ответы бояр Сигизмунду-Августу.»

 

   Материалы статей Макария Митрополита Московского и Коломенского, профессора М.А. Дьяконова и К. Бестужева-Рюмина позволяют положительно ответить на вопрос: «Соответствует ли право царя и великого князя всея Руси Иоанна Васильевича, быть названным именем св. Иоанна Дамаскина, который в 1551 году возглавил и утвердил Стоглавый Собор в Москве, грозный для всех сребролюбцев, еретиков и содомитов?»

В Полном церковно-славянском словаре протоиерея Г. Дьяченко, есть следующее слово: «Благоверный = исповедающий истинную веру, правоверный, православный; постоянный эпитет князей, царей, епископов». (стр. 40).

Епископам следует помнить, что они клялись быть благоверными т.е. православными.

   Полезно узнать из книги «История церкви и восточно-христианская мистика» Протопресвитера Иоанна Мейендорфа ( издательство: St. Vladimir's Seminary Press. NEW YORK. 1989), что император Константин председательствовал на Никейском соборе, будучи некрещеным, ибо «он откладывал свое крещение до смертного часа (337). Крещение это было совершено арианским епископом Евсевием Никомедийским. Поэтому, может быть, неверно называть Константина «первым христианским императором», поскольку он не участвовал в таинствах и богослужениях Церкви до своих последних часов. Тем не менее и несмотря на арианское крещение, православная Церковь признала его святым «равноапостольным»…». (стр. 20).

 

У благочестивого Афонского Старца спросили: «Очень многие интересуются : как отличать Истинную Православную Церковь от лжецерквей,потому, что во всем мiре сейчас много православных церквей, патриарших, поместных, катакомбных, и т.д. и т.п.? Вот об этом скажите нам что-нибудь поучительного».

Старец ответил: «Конечно, это самый важнейший вопрос, потому что человеку дано спасаться и обожаться только в Церкви Истинной, Христовой! И можно жить человеку очень святой жизнью, можно иметь много подвигов и много дел, и быть самым смиренным, и самым любвеобильным. Но так как он вне Церкви Христовой, то это человеку не поможет! Потому что Сам Спаситель наш Господь сказал: Самый маленький в Царствии Небесном – больший есть Иоанна Крестителя. Что это значит? Что Иоанн Креститель на земле был самый больший из рожденных женами. ... Но Иоанн Креститель не принимал в себя Тело Божие, не принимал Святую Троицу и не соединялся Их, потому что он был ветхозаветный пророк, и потому он был ниже от самого малого во Царствии Небесном. Это значит, что подвиги человека не помогают ему войти в Царство Небесное. Но первое – надо отметить Царство Небесное, а потом – подвиги делать!

Что есть Царствие Небесное?  Царство Небесное есть сопребывание со всеми силами в Святом Духе. Это человек получает – в Крещении. Истинное Крещение  в Истинной одной Церкви – Православной! И вот, как мы можем отличать, где Истинная Православная Церковь – очень легко!

Первое: надо взять Правила Церкви, которые сделали Святые Апостолы и которые Правила написали, провозгласили их на семи Вселенских Соборах и на девяти Поместных Соборах! Потому что Христос Господь наш сказал, что Церковь есть Столп и Твердыня Истины. Вот. Святые Апостолы написали Правила. И вот Соборы поддержали и углубляли эти Правила. И вот: Православная Церковь там – где держатся Правил Церкви Православной !Потому, что написано: Кто эти Правила не держит – он вне Церкви!

И вот каждый епископ и каждый священник, когда на хиротонии дает клятву – он заклинается на исполнение держания Канонов семи Вселенских Соборов и Канонов Святых Апостолов. А как он не исполнит – он сам себя проклинает, и сам себя извергает из Церкви! Таким образом: Правила Церкви обозначают – где есть Церковь!...

Аминь.

 

 

Материалы собрал и сопоставил Максимович Михаил Михайлович.